![furry,фурри,фэндомы,furry art,Kashmere,furry artist,мяфность © Kashmere 2015,furry,фурри,фэндомы,furry art,Kashmere,furry artist,мяфность](http://img10.reactor.cc/pics/post/furry-furry-art-Kashmere-furry-artist-1797657.jpeg)
комикс гей
»furry other oomizuao Spike and Hatred Sam Saunders Terrance "SPIKE" - the novel перевел сам furry фэндомы
Глава 5
«Где ты сегодня был? Я тебя в школе не видел. Ты заболел?»
«Нуу… да, с животом что-то, так что я решил остаться дома.»
«А что у тебя с лицом?»
«О, это? Да ничего, бежал и врезался в дерево прошлой ночью. Было так темно, что я его не увидел.»
Сэм больше не расспрашивал. Он знал, что Спайк врет, но он не был уверен, хочет ли знать правду, так что пусть Спайк думает, что ему поверили.
«Хмм… » - осторожно начал Спайк – «Так мне можно войти?». Лишь только открыв дверь, Сэм завалил Спайка вопросами, так и не дав ему войти внутрь.
Как только Сэм открыл перед ним дверь, он обрушил на Спайка шквал вопросов, так и не пропустив в дом.
«Оу, да, конечно! Прости.» - сказал Сэм, осознавая как он был невежлив, и добавил короткий смешок, чтобы показать, что он не специально.
Был замечательный полдень понедельника, облачный, но, тем не менее, невероятно теплый. Спайк вышел за Сэмом на задний двор, где Сандерс и Терренс сидели в шезлонгах и болтали обо всем на свете и ни о чем конкретном. Спайк не слишком хорошо знал Терренса. Все что он знал - это то, что Терренс был крестным Сэма, лучшим другом Сандерса и что он частенько их навещал. Спайк вежливо кивнул Терренсу, который поднял руку и поприветствовал Спайка громким «Йоу, Шаффер! Рад тебя видеть, чувак!»
«Хиппи» - подумал про себя Спайк и криво усмехнулся. Ему нравился Терренс, даже не смотря на то, что он немного его стеснялся, и не хотел с ним особо сближаться, так как тот был геем. К геям Спайк относился слегка скептически. Он не мог сказать определенно: ненавидит он их или нет, но мысль о том, что парень может добровольно спать с другим парнем – пугала его. Он полагал, что, должно быть, все из-за того, что Чак был геем, и Спайк опасался, что и все остальные гомосексуалисты были такими же как Чак.
Он даже иногда задавался вопросом: а мог ли быть геем он сам, но пришел к выводу, что он таковым не является. По крайней мере, быть таким Спайк быть не хотел.
Гомосексуалист или нет, Терренс был одним из самый классных людей, которых Спайк когда-либо встречал, после Сандерса, конечно. Терренс был таким же высоким, как и Сандерс, носил цветастые футболки и джинсы с дырками на коленях, он явно не отрекся от манеры одеваться, как в те дни, когда они с Сандерсом хиповали. Но самой крутой штукой во всем облике Терренса, Спайк считал его длинные белые дреды, которые делали Терренса похожим на швабру, и почти полностью скрывали его лицо. В действительности, Спайк даже и не представлял, как выглядят глаза Терренса, потому что заметить их за толстыми дредами было просто невозможно.
«По пивку, детишки?» - пошутил Терренс, просто чтобы заставить понервничать Сандерса.
«Дурило» - усмехнулся Сандерс и легонько пнул Терренса по ноге. Эти двое были как братья, всегда подзуживали друг друга, соперничая по всяким малозначимым и чепуховым поводам.
Сандерс нормально относился к тому, что Терренс был геем. Будучи толерантным он просто принял это. Теренсу лишь только пришлось поклясться, что он никогда не позарится на Сандерса, и они и дальше остались лучшими друзьями. И Терренс не был сколько-нибудь стереотипным гомосексуалистом, не было ничего, что выражало бы его сексуальные пристрастия, потому, когда он рассказывал о них кому-нибудь - это всегда шокировало. Его парень, тем не менее, был очень женственным, но все же отличным товарищем. Его звали Грегори, он был невероятно высоким, мрачным и очень привлекательным.
Спайк никогда не встречался с Грегори, но он слышал, как Сэм о нем отзывался. Спайк мог сказать про Грега только хорошее, но, все же, он не чувствовал, что хотел бы с ним познакомиться.
Терренс отпил напитка, который был не пивом, а совсем даже апельсиновым соком. Как и Сандерс он напивался только лишь когда тусил вместе с друзьями, и следил за тем чтобы не перепить. Но те дни давно прошли. Они уже не были подростками.
«Вы, ребята, пить хотите?» - спросил Сандерс – «Ну и жарища сегодня, а? Идите к нам, Терри принесет вам шезлонги»
«Сэр, да,сэр!» - сказал Терренс вытянувшись по стойке смирно. Он знал как Сандерс ненавидел армию, и любил шутить на эту тему. «Рядовой Торрент, к службе готов!» - сказал он и пошел в дом раздобыть еще посадочных мест. Сандерс просто рассмеялся и назвал его идиотом.
Другой крутой штукой в Терренсе, по крайней мере по мнению Спайка, было его имя: Терренс Никодимус Торрент – известный как Терри Торрент, или кратко – Т.Н.Т. (T.N.T – тринитротолуол, прим. перев.)
Терренс вскоре вернулся с парочкой шезлонгов для Сэма и Спайка, и Сандерс протянyл каждому по стакану. Здорово было вот так сидеть в саду, вместе с Сэмом и его дурачащимися отцом и «дядей». Спайк чувствовал себя настолько желанным в этой семье: Сандерс относился к нему как к сыну, Сэм как к брату и даже их «родственники» относились к нему как к члену семьи. Неудивительно, что Спайк проводил почти каждый вечер в доме Сэма. Это было единственное место, из всех которые он знал, где люди относились к нему хорошо.
«Миссис Гриффин сегодня снова расплакалась» - внезапно сказал Спайку Сэм.
Спайк посмотрел на него и усмехнулся «Снова Марко был занозой в заднице, да?»
«А то! Я уже потерял счет, сколько раз он заставлял ее реветь» - смеялся Сэм. - «Должен признать, что хотя Марко и порядочный говнюк, но он один из самых веселых парней в классе.»
«Веселый?» - нахмурился Спайк – «да он просто обычный грубиян, вот он кто.»
«Да, но ты должен был его слышать» - сказал Сэм, и процитировал Марко – «Вы такая жирная, что и в аэропорту будете от клаустрофобии страдать» - рассмеялся он.
Спайк не смог удержаться от смеха, хотя и ненавидел Марко. Марко был мальчуганом из класса Сэма, который издевался над Спайком класса с пятого, но он был трусом, и его никогда не видели без его «банды», чьим любимейшим занятием было затеять свару со Спайком, чтобы тот угодил в кабинет к директору.
Марко был еще одной причиной для Спайка ненавидеть и прогуливать школу. Другими причинами были сложности с концентрацией внимания и чтением, с которым у Спайка были некоторые трудности. Но больше всего в школе Спайк ненавидел людей , и особенно – учителей.
«Твой математик оставил тебе записку» - продолжил Сэм после того, как отсмеялся. – «он дал ее мне, но я ее потерял… Хотя, я все еще помню, о чем там было.»
«Ты читаешь мои записки?»
«Ага, я так подумал, что ты будешь не против» - невинно сказал Сэм.
«Да пофиг» - пожал плечами Спайк – «Так что там было?»
Сэм прочистил горло «Спайк Шаффер, я запланировал на вторник пересдачу пропущенной вами контрольной по математике. Также вы обязаны показать мне вашу домашнюю работу, иначе ваши оценки снизятся самым драматическим образом. Пожалуйста, покажитесь в школе завтра с утра. Дерек.»
«Ебааать… контрольная. И завтра!»
«А чего ты переживаешь? Разве ты не силен в математике?»
«Пфф… я в ней пиздец, как охуенен.» - сказал Спайк с сарказмом. – «Черт, ну и что мне теперь делать? У меня ведь даже книг нету!»
«Я бы тебе дал свои, но я забыл взять их на дом.» - извиняясь сказал Сэм.
Их маленькая беседа была прервана Сандерсом, предложившим им воды. Мальчишки протянули свои стаканы, и Сандерс наполнил их содовой. Спайк вежливо его поблагодарил.
«Ненавижу тесты» - пробормотал он Сэму.
«И тем не менее, у тебя по ним отличные оценки» - заметил Сэм. – «Не думаю, что тебе стоит переживать по поводу завтра.»
«Оценки упадут…»
«Я думал тебе пофиг на оценки.»
«Пофиг, просто меня уже тошнит от того, что учителя постоянно ноют мне об этих проклятых оценках, как будто это самое главное в жизни.»
«Ну, твоя учительница рисования не ноет, так ведь?»
«Моя учительница рисования меня ненавидит. Она говорит, что мои рисунки неприятные, и всегда комкает их, прежде чем начать вопить на меня, что я должен предоставить нормальную работу, или я ей ничего не сдам. Вот сука.»
Сэм вздохнул.
«Тебе бы в мой класс, наш учитель куда приятнее.»
«В твоем классе есть Марко.»
«Оу, точно.»
Они отпили по большому глотку из своих стаканов, прежде чем откинуться в своих шезлонгах и просто смотреть на пышный сад. Спайк не хотел больше говорить о школе, он был бы рад забыть о ней вовсе и просто наслаждаться этим жарким летним днем, который напомнил ему, что теперь осталась лишь пара недель до летних каникул. Спайк знал, что Сэм с нетерпением их ждет, и не проходило и дня, чтобы он об этом не упоминал. Спайк, однако, не был так уверен: рад он этому, или нет. С одной стороны у него будет куча времени чтобы зависать с Сэмом, плюс не нужно будет больше беспокоиться про опоздания в школу, домашние задания, контрольные, экзамены и все такое прочее. Каникулы означали абсолютную свободу от всего этого. Но с другой стороны, отсутствие необходимости идти в школу – означало, что с утра нужно оставаться дома по утрам, и, вероятно, на целый день время от времени, что у него не будет никакого серьезного повода уйти из дому, кроме как для того, чтобы встретиться с Сэмом. Спайк не говорил Чаку про Сэма, не желая, чтобы его друг попал в беду, и поводов уйти из дому было совсем не много, поэтому, что бы он ни делал, он, скорее всего, будет проводить меньше времени с Сэмом и больше с Чаком. Спайк содрогнулся от одной только мысли об этом.
Сэм сорвал одуванчик, и принялся один за одним выдергивать лепестки. Они медленно падали и приземлялись на его босую ногу. Спайк не замечал до этого, что на ногах Сэма не было ни носков ни ботинок, а взглянув на Сандерса и Терренса, отметил, что те сидят только лишь в сандалиях. Спайк посмотрел на свои собственные ноги. Чтобы не замарать пол, он оставил свои кроссовки на входе, и теперь его ноги были одеты всего лишь в черные носки. Он не смел их снять, не потому что его ноги были уродливыми, вонючими или что-то там еще, а потому, что снять носки – тоже было своего рода раздеванием, и даже не смотря на то, что его ногам было очень жарко, он был слишком стеснительным для того чтобы снять хоть один.
Если подумать, то становилось жарко всему целиком, особенно ногам, под темными мешковатыми джинсами, в то время как торс скрывала черная футболка на несколько размеров больше чем нужно. Вся его одежда была слишком большой и мешковатой, не потому что ему так нравилось, а потому, что его дядя не хотел слишком часто покупать ему одежду, и потому покупал вещи большего размера, чтобы Спайк носил, пока не вырастет из них.
Сэм был одет в красную футболку со звездой, и его одежда совсем не была мешковатой. Футболка, к слову, выглядела маловатой для него, а может она просто была облегающей, Спайку было сложно судить. Шорты Сэма, тем не менее, доходили ему до колен и были откровенно мешковатыми. Спайк осторожно глянул на Сандерса, чтобы увидеть, насколько по-летнему одет тот, и отметил, что Сандерс тоже был в джинсах, но они были светло-синими и закатанными до колен, и он все так же носил рубашку, в этот раз – клетчатую и полностью расстегнутую.
Спайк просто знал, что вскоре кто-нибудь из них поинтересуется: «Тебе не жарко?», или что-то вроде того. Тех, кто одет в черное летом всегда об этом спрашивают. Сэм сорвал еще один одуванчик и начал делать то же, что и с предыдущим.
«Что ты делаешь?» - спросил Спайк.
Сэм посмотрел на него, не совсем понимая о чем речь.
«Ну… с цветком?» - дополнил Спайк
«О, это! Эмм… ничего. Я просто… отрываю лепестки» - сказал он.
«Больше похоже на «любит-не любит».»
«Нет!» - сказал Сэм, добавив нервный смешок – «В кого это я должен быть влюблен?»
«Не знаю» - пожал плечами Спайк, и про цветок они больше не говорили. Вместо этого, они начали лениво подслушивать разговоры взрослых. Те говорили о старых временах и Сэм заметил что упоминался Джем. Джем или Джимми – был еще одним членом их трио, но он покинул их, когда узнал, что Терренс был геем. И все же Сандерс и Терренс считали его частью своей маленькой компании, и не держали на него зла, пусть даже он и ушел. Вот, собственно, и все, что Сэм знал о Джеме. Он слышал несколько веселых историй от своего отца про их совместные похождения, но он очень мало знал о Джеме как о личности, кроме того, что тот, очевидно, являлся гомофобом.
Несколько часов они просто сидели под полуденным солнцем, попивая содовую и разговаривая про всякое. Спайку это нравилось, он чувствовал себя здесь своим, и это много для него значило. Через некоторое время Сэм достал колоду карт и попытался научить Спайка играть в покер, используя виноградины и лепестки цветов в качестве денег. Вскоре, когда Спайк усвоил правила, Терренс и Сандерс решили к ним присоединиться, и они просидели на веранде за покером до самого заката. Этим вечером Спайк снова вспомнил, каково это: смеяться и улыбаться. Это был один из лучших дней в его жизни.
«Тебе точно уже пора уходить?» - немного грустно спросил Сэм.
«Да, я обещал не опаздывать.» - ответил Спайк.
«Ну ладно.» - сказал Сэм и вздохнул – «Я же увижу тебя завтра в школе?»
«Да, я буду.» - сказал Спайк, обулся и помахал Сэму на прощанье
Сэм пошел обратно в кухню, где его отец готовил еду.
«Пап, а где дядя Терри?» - спросил Сэм.
«Эмм… в саду, я думаю. А что?»
«Да ничего» - сказал Сэм и пошел к выходу ведущему на задний двор.
«Передай ему, чтобы приходил ко мне помогать с посудой, когда закончит.» - сказал Сандерс ему вслед.
«Скажу» - отозвался Сэм.
Он нашел Терренса курящим на веранде, и подошел к нему.
«Эй, Сэм!» - Улыбнулся Терренс и взъерошил ему волосы.
«Привет, дядя Терри» - улыбнулся в ответ Сэм. Потом его улыбка угасла, когда он вспомнил, зачем пришел сюда прежде всего.
«Терри?» - начал он – «Могу я тебя кое о чем спросить?»
«Конечно, давай.» - сказал Терренс и глубоко затянулся своей сигаретой, прежде чем отложить ее в пепельницу, которая стояла на перилах.
Сэм немного поколебался, прежде чем задать вопрос: «Дядя, где можно купить кнуты?»
Где-то под дредами у Терренса глаза полезли на лоб. «Кнуты?» - переспросил он – «А почему ты об этом меня спрашиваешь?»
«Не знаю. Я просто подумал, что если ты живешь в центре города, то, может быть, знаешь магазины, где они продаются» - невинно сказал Сэм.
«Оу, ну ладно.» - сказал Терренс – «Но почему кнуты? Зачем тебе кнут?»
«Он мне не нужен, мне просто любопытно, где их люди берут, вот и все.»
Терренс немного подумал, а потом рассказал Сэму все что знал: что можно достать дешевые кнуты в магазинах для фетишистов, или, вероятно, достать конский кнут можно в магазинах для животных, или в чем-то подобном, но вообще кнуты – это совсем не то, что можно просто пойти и купить в обычном универмаге.
«Понятно.» - сказал Сэм и задумался. Затем он решил, раз уж так сложилось, спросить еще один вопрос: «Как сильно нужно ударить кнутом, чтобы остались шрамы?»
Терренс немного усмехнулся и покачал головой: «Сэм, откуда эти странные внезапные вопросы? Ты меня расспрашиваешь, из-за чего-то вроде школьного задания о рабстве?»
«Нет. Мне просто любопытно.» - повторил Сэм.
Терренс глубоко вздохнул и почесал затылок. «Ну… Я не знаю, но, наверное, нужно бить достаточно сильно, и, скорее всего, понадобится специальный кнут без тупого конца, чтобы рассечь кожу. Быть может, кто-то может достать такой кнут в антикварной лавке, я не уверен, но думаю, что подобный кнут будет очень непросто достать, если только, конечно, кто-нибудь собственноручно не сделает такой. Но я не знаю, не думаю что я тот, кто сможет ответить на вопросы о таком.» - Терренс пожал плечами и виновато улыбнулся Сэму. – «Ну хоть на некоторые твои вопросы я ответил?»
«Да, спасибо» - сказал Сэм – «Кстати, папа хотел, чтобы ты зашел к нему на кухню.»
«Передай ему, что я скоро буду» - сказал Терренс и вытащил из кармана мобильник – «Сейчас вот только Грегу позвоню»
«Хорошо» - сказал Сэм и пошел в дом.
«Паап» - позвал он, дойдя до открытой двери кухни – «Сейчас Терренс позвонит и придет тебе помогать. Я буду у себя.»
«Окей» - отозвался Сандерс – «Ужин в десять.»
«Терри останется на ужин?»
«Нет, думаю, он скоро поедет домой.»
«Оу, дай мне знать, когда он будет уезжать» - сказал Сэм и ушел к себе в комнату. Он лег на кровать, заложив руки за голову, и уставился в потолок. Он думал о том, что сказал ему Терренс, и был теперь полностью уверен, что шрамы Спайка были от кнута, особенно теперь, когда он знал, что была реальная возможность этот самый кнут раздобыть.
Он вздрогнул от мысли, что Спайка стегает кнутом его собственный дядя. Он должен будет снова спросить Спайка про то, как тот получил такие шрамы. Часть его надеялась, что Спайк скажет, что это просто растяжки, или он их получил после чего-то типа операции на спине, но те отметины не были похожи ни на что из этого. Это точно должны быть следы от кнута.
Сэм лежал, напряженно думая об этом, затем он задумался: стоит ли ему рассказать обо всем, что он видел отцу, или нет. Он представил сценарий: Сэм говорит отцу, что Спайка бьют дома, его отец, быть может, скажет Сэму не врать о таких вещах, но очень быстро воспримет их серьезно, потому что эго сын никогда ему не врал, и, зная правду, он разъярится и, вероятно, заставит Спайка сказать, где тот живет, потом, скорее всего, пойдет туда и выбьет все дерьмо из дядюшки Спайка. Сэм усмехнулся. Он представил, как его отец избивает жестокого дядю Спайка, и, если честно, эта картина была ему по душе. Но что потом? Так или иначе про это узнает полиция, они посадят его отца в тюрьму и Сэму придется жить со своей матерью, а Спайка отправят в приют (а Сэм слышал много нехороших слухов о приютах). Он не мог позволить такому случиться. Да и потом, когда они были маленькими, когда Спайк рассказал ему, что его дядя его ударил, он заставил Сэма пообещать, что тот никогда никому не расскажет. И даже если это все было очень серьезно, Сэм не мог нарушить обещание. Сперва он должен был поговорить со Спайком, убедить его сделать что-то с этим.
Что-то, но что? Что с этим могут сделать пара подростков? Кто им поверит?
«Они поверили бы нам, если бы я показал им те шрамы» - подумал про себя Сэм. Но кому «им»? Полиции? Сэм не доверял полиции, и он не мог привести их к себе домой, из-за того, чем промышлял его отец. Если они найдут растения в подвале, все будет кончено.
Это было слишком для Сэма. Он тяжело покачал головой и попытался придумать что-то еще. Из-за всех этих размышлений у него разболелась голова, и мысли о домашнем насилии очень угнетали. Но он должен был поговорить об этом со Спайком. Может не завтра, но однажды он заставит его рассказать.
Сэм перевернулся на бок, закрыл глаза, попытался вздремнуть, измученный всеми теми серьезными мыслями, и вскоре крепко уснул.
«Эй, Пит?»
Сандерс повернул голову и взглянул на Терренса, который, наконец, появился на кухне.
«Да, что?» - спросил он не отрываясь от мойки.
Твой малыш только что спросил у меня очень странный вопрос…
«Откуда берутся дети?» - пошутил Сандерс.
«Как смешно» - с сарказмом ответил Терренс – «Нет, он назадавал мне кучу вопросов о кнутах.»
«О кнутах? И что тут странного?»
«Тринадцатилетний пацан, который приходит и спрашивает: «Эй, дядюшка, где можно купить кнут?». Это тебя не беспокоит?»
«Нееа, ему, наверное, просто интересно. Он спрашивает у меня целый ворох самых разных странных вопросов, типа: «Папа, а когда тебе кажется, что на тебя пялятся - это признаки паранойи, или эгоизм?» или «А как рождаются кальмары?», или «А Бог – пришелец?». И это только некоторые из списка. Не волнуйся!»
Терренс прочистил горло и процитировал: «Дядя, как сильно нужно ударить кнутом, чтобы остались шрамы?»
Сандерс посмотрел на него.
«Я думаю, малыш что-то знает, Питер» - сказал Терренс с мертвецкой серьезностью.
«Что ты имеешь в виду?»
«Разве ты не заметил сегодня синяк на лице Спайка? Что если есть что-то, о чем Сэм нам не говорит?»
Сандерс задумался. «Я не буду отрицать, что немного волнуюсь за Спайка. Сегодня не первый день, когда он появляется с синяком без вменяемого оправдания, но как я могу быть уверен?»
«Ты когда-нибудь с ним говорил? С глазу на глаз?» - спросил Терренс.
«Я думал об этом, но сомневаюсь, что он мне что-нибудь скажет.»
«Мда, ну… стоит попробовать, как бы то ни было» - сказал Терренс – «Что если и вправду в том доме что-то происходит, а мы просто сидим здесь, сложа руки, и притворяемся, что ничего не знаем?»
«Знаю, знаю, но я не могу быть уверен, пока не поговорю с ним, или не увижу что-то вроде… доказательств, понимаешь? Что если он просто очень неуклюжий: падает с лестниц, натыкается на стены и деревья, ударяется, пытаясь открыть банку с соком… Такое случается!»
«Ты ведь даже сам в это не веришь, Сандерс»
Сандерс вздохнул.
«Я просто не могу смириться с мыслью, что кто-то его обижает. Он с нами рядом уже много лет. Я видел как он растет, он мне как сын, Терренс»
«Знаю, но если он так много значит для тебя, то самое малое что ты можешь сделать – это поговорить с ним, чтобы убедиться, что все хорошо.»
«Ага.» - сказал Сандерс и оперся на столешницу скрестив руки. – «Хорошо, я поговорю с ним, когда придет время.»
«Умница, Сандерс.» - сказал Терренс и похлопал его по спине. – «Ну… Мне уже пора. Я позвоню тебе на неделе и закину деньги.»
«Угу, у меня к тому времени будет для тебя кое-что. Увидимся!» - и вдруг он вспомнил про обещание Сэму – «Оу, погоди, я обещал Сэму сказать, когда ты будешь уходить.»
«Не вопрос. Я подожду на выходе.»
Сандерс вышел из кухни, прошел через зал в комнату Сэма, и нашел его крепко спящим. Он по-отечески улыбнулся этому виду, взял со стула у двери одеяло расправил его и бережно укрыл Сэма. Затем он тихо покинул комнату, оставив мальчика спать.
Он вышел назад в прихожую и попрощался с Терренсом, и ушел в зал, решив почитать какие-нибудь комиксы. Он пытался сконцентрироваться на чтении, но быстро обнаружил, что все его мысли занимало беспокойство о Спайке.
«Я поговорю с ним» - подумал Сандерс. – «Но сначала мне нужно серьезно поговорить с сыном.»
(с) Elise M. Syvertsen (oomizuao)
Ссылка на оригинал (англ.)
ЗЫ: Первая читка и редактура - Werlion. За что ему - огромадная благодарность.
furry other oomizuao furry artist Spike and Hatred Sam Saunders Terrance Charles "SPIKE" - the novel перевел сам furry фэндомы
Глава 15
![furry other,furry,фурри,фэндомы,oomizuao,furry artist,Spike and Hatred,Sam,Saunders,Terrance,Charles,"SPIKE" - the novel,перевел сам furry other,furry,фурри,фэндомы,oomizuao,furry artist,Spike and Hatred,Sam,Saunders,Terrance,Charles,"SPIKE" - the novel,перевел сам](http://img1.reactor.cc/pics/post/furry-other-furry-oomizuao-furry-artist-2970361.jpeg)
Размышляя, Спайк тихо лежал на больничной койке.
Он находился здесь уже неделю. Сэм заходил каждый день. Ему, конечно, не разрешали заходить к Спайку в палату, но он приносил комиксы медсестре и просил передать их Спайку. Спайк был признателен, за то, что у него, наконец, появилось что-то интересное почитать, и он перечитал их все.
Скучал ли он за своим лучшим другом?
Спайк фыркнул. Сэм больше не был его другом. Чему-то внутри него было трудно принять мысль, что они с Сэмом больше не друзья, но Спайк был абсолютно уверен, что больше никогда не хочет видеть Сэма. То, что Сэм приносит комиксы – это просто жалкая попытка вернуть его обратно.
Спайк не хотел сейчас деликатничать, он хотел быть холодным, хотел быть бессердечным.
Так было бы намного проще.
Тем не менее, Спайк не мог перестать думать обо все том времени, весело проведенном вместе с Сэмом. Сначала он хотел улыбнуться этим воспоминаниям, но потом вспомнил то, о чем сказал ему Сэм, и это замарало все воспоминания. Кто знает, как долго в Сэме зрели эти мерзости? Спайк помотал головой, он не хотел больше про это думать. Вместо этого он выглянул в окно, посмотреть на птиц. Затем его глаза, вдруг, раскрылись и он почти ахнул.
«Дежавю» - подумал он про себя, вспоминая день из глубокого-глубокого прошлого, день о котором он не вспоминал уже много лет.
Спайку в тот день было не больше четырех. Он помнил, как ел вкусный сэндвич и смотрел в окно на птиц, которые погожим весенним днем счастливо порхали на улице. Он помнил ее голос, и то, как что она всегда говорила с ним по-матерински добрым голосом.
«Снова мечтаешь, милый?» - спросила она его.
Маленький Спайк отвернулся от окна и посмотрел на нее. Он широко улыбнулся.
«Извини, тетя Эмили. Я просто смотрел на птичек» - сказал он, возбужденно показывая на них пальцем.
«Ничего срашного, милый» - улыбнулась она в ответ и тоже выглянула в окно, чтобы взглянуть на птиц. – «они прекрасны.»
Эмили. Полностью – Эмилия Демельза Итон. Она была доброй старой леди, которая заботилась о Спайке, после того как умерли его родители. Он не особо помнил время, проведенное с леди, которую он однажды назвал тетей, но он помнил ее лицо и помнил тот конкретный день.
«Замечательная погода, правда?» - сказала Эмили и сложила руки, глядя на улицу.
Как раз в этот момент послышалось, как кто-то постучал в дверь.
«Кто это может быть?» - удивилась она и слегка нахмурилась: к ней не приходили гости уже долгие годы.
«Я хочу открыть!» - воскликнул Спайк и спрыгнул со стула.
«Спайк, подожди» - сказала ему вслед Эмили, но он уже добрался до двери.
«Здравстуйте, добро пожа…» - Спайк замолчал, когда увидел в дверях высокого незнакомца.
У него были холодные голубые глаза, серые волосы и было в нем что-то очень жуткое, из-за чего Спайк уставился на мужчину, озадаченный улыбкой на лице незнакомца.
«Ну, здравствуй, маленький Шаффер» - сказал мужчина и изобразил то, что считал теплой улыбкой.
В дверях появилась Эмили.
«Здравствуйте?» - сказала она – «Могу я вам помочь, сэр?»
«Собственно говоря, можете» - сказал незнакомец и стал, вдруг, очень серьезным.
«Меня зовут Чарльз Шаффер, старший брат покойного Джеремия Шаффера, с которым, как я понимаю, вы были знакомы. Я здесь, чтобы поговорить о его сыне.»
Спайк воззрился на мужчину, который знал его фамилию и его отца. Он взглянул на Эмили, и ее лицо больше не было добрым, она выглядела скорее, как будто хотела, чтобы этот мужчина ушел.
«Тётя Эм?» - попытался Спайк.
«Солнышко» - сказала Эмили и ласково положила руки Спайку на плечи – «будь так добр, погуляй пока в доме»
«Хорошо» - немного запнулся Спайк и зашел внутрь.
Эмили закрыла за ним дверь, но, тем не менее, Спайк мог слышать, о чем они говорят и подглядывал в замочную скважину, чтобы увидеть, что они делают.
«Что Вам нужно, Чарльз?» - в голосе Эмили таился гнев.
«Таким тоном, да?» - ухмыльнулся Чарльз – «Я так понимаю, мой братец рассказывал Вам обо мне? И Вы поверили ему, я полагаю?» Он усмехнулся и пробормотал «Как наивно.»
Эмили ничего не сказала. Спайк не мог видеть ее лица, но догадывался, что выражение на нем раздраженное.
«Сколько Спайку?» - спросил Чарльз.
«Ему четыре с половиной» - ответила Эмили резко.
«И он живет здесь с тех пор как..?»
«Верно» - прервала она.
«Понятно»
Эмили уперла руки в бока. Очевидно, Чарльз ей нисколько не нравился.
«Ну» - продолжал Чарльз, глядя в сторону – «Похоже, я – единственный живой родственник и он мой племянник, так что…» - он уставился ей прямо в глаза и торжественно сказал – «я хочу его.»
«Что?» - воскликнула Эмили. – «Вы не можете забрать его у меня! Джереми оставил его на мое попечение. Он Вас даже не знает!»
«Он заберет меня от тети Эмили» - подумал Спайк.
«Боюсь, миссис Итон, вам придется мне в этом посодействовать. Я приеду за ним завтра в семь вечера.» - сказал Чарльз.
«А что, если я откажусь?» - почти прорычала Эмили.
«Вообще-то…» - сказал Чарльз и вытащил бумажную форму из кармана.
На ней были подписи и печати, насколько Спайку было видно сквозь замочную скважину. Чарльз ухмыльнулся и продолжил:
«У Вас нет выбора.»
Спайк открыл глаза. Он не мог вспомнить ничего больше, во всяком случае – ничего конкретного. С того дня он помнил все фрагментами.
Ему стало грустно, что он не может вспомнить больше о тете Эмили, о той, которая больше остальных, из всех, кого он знал, приблизилась к роли родителя. Он любил ее, и, не смотря на то, что он всегда звал ее тетей – она всегда была ему как мать. Где она сейчас? Все еще живет в домике, справа от леса? Жива ли она еще? Должна быть, она не может быть старше шестидесяти с чем-то. Он хотел встретиться с ней снова, когда-нибудь и как-нибудь.
Когда он был маленьким он так хотел просто убежать к Эмили и жить вместе с ней, но он не смел. Не после угроз Чарльза, о том, что тот убьет дорогую тетушку Спайка (или нянюшку, как Чарльз ее называл), если Спайк когда-нибудь придет к ней, и что после этого он сделает со Спайком страшные вещи, а может даже и убьет его: медленно и мучительно.
Спайк никогда бы не причинил вреда Эмили, а потому, он никогда ее не навещал.
Он лег на спину, задумчиво уставившись в потолок.
А потом его как громом ударило: Чарльз не знал, что Спайк в больнице. Он отсутствовал почти неделю и его дядя не знал, где находится его племянник.
Спайк сел на кровати, пошевелил пальцами и выпрямил конечности, чтобы проверить болит ли еще что-нибудь. Сильной боли он уже не чувствовал, так немного болели ребра, когда он вытягивал руки определенным образом. Затем он попытался открыть рот. Боль пронзила его нижнюю челюсть, и он снова закрыл рот, пытаясь не скрипеть зубами. Его челюсть еще не исцелилась. Врач сказал ему, что на это потребуется шесть недель. Спайк не мог оставаться в больнице шесть недель. Одной было более чем достаточно. Ему надо было отсюда выбираться.
Спайк огляделся. Он увидел, что его одежда, или, скорее, тренировочная одежда Сэма, все еще лежит аккуратно сложенная на стуле у кровати. Его ботинки стояли на полу под креслом. Судя по всему, он готов уйти, но предстояло еще выяснить, как выбраться из больницы и вернуться домой.
Так что он снова лег на кровать и стал придумывать план.
Было раннее утро, Сандерс вышел из автобуса и взглянул на маленькую больницу по другую сторону дороги. Он держал маленькую детскую книжку подмышкой, озаглавленную «Птичка со сломанным крылышком»
«Пап?» - спросил его вчера Сэм – «помнишь «Птичку со сломанным крылышком»?»
«Конечно, помню» - ответил Сандерс и его лицо погрустнело.
Сандерс очень хорошо помнил эту историю. Он помнил, как впервые читал ее Сэму, когда тот был маленьким, думая, что это и в самом деле была детская книжка, а не книга для взрослых с иллюстрациями как в детской книге, и от концовки ему стало так грустно, что у него почти выступили слезы.
«Ты придумал для меня альтернативную концовку» - напомнил Сэм. – «поменял ее на счастливую, чтобы я не грустил. И я не грустил, до тех пор, пока снова не нашел книжку и не узнал что концовка была совсем не счастливая, скорее даже ужасная.»
Птичка со сломанным крылышком – была про маленькую птичку, которая родилась со сломанным крылом. Она оставалась в гнезде, пока ее братья и сестры учились летать. Когда они ели, ее братья и сестры клевали ее, не делились едой, и она слабла.
Однажды, вся семья улетела на зиму, но птичку со сломанным крылышком оставили. Она проснулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее семья улетает. В отчаянии она хотела последовать за ними, но споткнулась и выпала из гнезда. Она села на землю, глядя, как ее родители, ее братья и сестры улетают от нее все дальше и дальше. Она кричала им, но они не повернули и продолжали лететь, как будто забыли о ее существовании. День за днем становилось все холоднее, но птичка со сломанным крылышком терпеливо сидела на земле и ждала когда вернется ее семья. Но они так и не вернулись. Наконец, выпал первый снег и укрыл останки мертвой птички со сломанным крылышком.
Сандерс вспомнил свой разговор с Сэмом за кухонным столом в другой день:
«Однажды ты сказал мне, папа» - говорил Сэм – «что, ты думал, что мораль книги была в том, что родители должны любить своих детей не смотря ни на что. Не смотря на недостатки, каждый ребенок имеет право быть любимым. Я вспомнил об этом, из-за того, что ты сказал мне пару дней назад. Что ты будешь любить меня, даже не смотря на то, что я – гей.»
Сандерс по-отечески улыбнулся.
«Быть геем – это не недостаток, Сэм.»
«Может и нет» - сказал Сэм – «но, кажется, это не нормально.»
«С моей точки зрения» - начал Сандерс – «это, вообще-то, совершенно естественно. Как бы то ни было, «нормальность» - сильно переоценивают. Гомосексуальность – это просто способ уменьшить популяцию, никого не убивая.»
Сэм недоверчиво уставился на отца.
«… Что?»
«Да ладно, сам подумай! Это должно быть совершенно естественно, и…»
«Пап. Все. Я понял. Я не готов к речи.» - быстро сказал Сэм.
«Да я и не собирался речь толкать.» - сказал Сандерс немного раздраженно.
Сэм откинулся на спинку стула и уставился в потолок.
«Однажды я показал эту книжку Спайку» - пробормотал он.
«Да? И что он сказал?» - поинтересовался Сандерс.
Сэм начал вспоминать.
«Он сказал мне… что мог бы посочувствовать птичке, но концовка его не огорчила.» - Сэм задумался – «Я помню, как подумал, что это немного странно, что ему не жалко птичку, и я вспомнил что еще он сказал. Он думал, что то, что случилось с птичкой в какой-то мере справедливо. Что, может быть, птичка просто не заслуживала жизни.»
«Спайк так сказал?» - изумленно спросил Сандерс.
«Ну, что-то на это похожее» - ответил Сэм – «Он всегда был о себе невысокого мнения, и сказал, что чувствовал себя очень похожим на эту птичку, говорил, что его родители покинули его так быстро, как будто тоже улетели. И хотя он не был изувечен, как птичка, но птичка, как ты говоришь, была с изъяном, и я думаю, что Спайк видел себя просто как один большой ходячий изъян. »
«Это печально.» - тихо сказал Сандерс.
«Угу» - кивнул Сэм. – «Я даже помню, как он однажды сказал, что он хуже чем мусор, и потому что он такой никчемный – не важно, что с ним делает Чак, как бы там ни было, он этого заслуживает.»
Сандерс вспомнил, как у него внутри все перевернулось, когда Сэм договорил это предложение. Сэм широко открыл глаза, осознав, что он только что сказал: разболтал, что между Спайком и его дядей действительно что-то происходило, и что происходили совсем уж нехорошие вещи.
У них был долгий и серьезный разговор, и Сандерс наконец узнал, что Спайка бьют дома. Он никогда не чувствовал себя более разъяренным, чем в тот момент, но сумел сохранить спокойствие. Он и Сэм, наконец условились, что в тот день, когда Сэм будет в школе, у Сандерса будет разговор со Спайком, и он поговорит с ним про насилие и предложит ему помощь. Сандерс даже пообещал упомянуть в разговоре, что если Спайк захочет, он сможет жить у них.
Сандерс выдохнул, подготавливая свой разум к тому, что собирался сказать. Потом он перешел дорогу и прошел сквозь стеклянные входные двери больницы.
«Добрый день, мэм» - сказал Сандерс сотруднице, которая сидела в углу за большой стойкой.
«Чем могу помочь?»
«Спасибо. Я здесь проведать кое-кого.» - сказал Сандерс.
«Как Вас зовут, сэр?» - спросила она его.
«Меня зовут Питер Невин Куивин Сандерс»
«Как-как вы это произнесли?» - прервала его леди, почти перед тем, как он назвал ей свою Фамилию. Сандерс начал снова произносить, но леди за стойкой не была из терпеливых и попросила его просто записать его имя на листике.
«Я здесь чтобы навестить Спайка Шаффера.» - объяснил ей Сандерс.
«Мальчика из двести третьей?» - спросила леди – «Простите, сэр, но его у нас больше нет.»
«Что?» - сказал слегка обескураженный Сандерс. – «Как это, его у вас больше нет?»
«По всей видимости, ему удалось сбежать этой ночью.»
«А вы не пробовали его поискать?» - спросил Сандерс в отчаянии.
«Он оставил записку, в которой говорилось, чтобы мы его не искали и что он отправился домой.»
«Господи, да он же ребенок» - сказал Сандерс, повысив голос.
Он был в отчаянии. Не только потому, что Спайк ушел, но и потому что до дома были километры и километры, и Спайк был сам по себе, в попытках найти путь домой из места, в котором он никогда раньше не был. Он прямо сейчас уже мог потеряться. Сандерс запустил пальцы в волосы, пытаясь себя успокоить.
«Простите, мэм. Я просто… Я поищу его сам. Не беспокойтесь» - сказал он и вышел.
Ему пришлось присесть на лавочку, чтобы еще немного успокоиться. Он схватил тонкую детскую книжку и открыл первую страницу. На ней Сэм оставил сообщение:
Дорогой Спайк. Ты думаешь, что ты ничего не значишь, но для нас – ты значишь очень-очень много. Пожалуйста, помни это. Мы любим и поддерживаем тебя, не смотря ни на что. Это то, для чего и нужна семья. Ты – часть нашей семьи, Спайк. Мы надеемся, что ты скоро поправишься и сможешь вернуться домой. Домой к нам. Люблю тебя, твой друг и брат – Сэм.
Сандерс улыбнулся, тронутый словами Сэма. Он зашел воспользоваться телефоном и позвонив Терренсу, сказал:
«Мне нужна твоя помощь, ситуация чрезвычайная. Встретимся у больницы как можно скорее. Это насчет Спайка.»
(с) Elise M. Syvertsen (oomizuao)
ссылка на оригинал (англ)
ссылка на страницу DA с картинкой
PS: Правка была, вычитки - не было, можете бросаться тапками.